Принц и бродяга (Кавказ)

— Будьте счастливы! — кричит Зара в микрофон, а позади нее официант от испуга роняет свадебный торт.

Выпечка летит на кафельный пол, а самый верхний корж прилетает прямо мне в лицо, омерзительно медленно сползая по платью к туфлям. Я набираю воздух в легкие, чтобы не разораться в конец, а Шамиль заметив мое состояние, резко хватает меня за руку, чтобы я не придушила героиню сего торжества. Полными негодования и слез глазами я смотрю на своего уже мужа, и вижу в его зеленых солнцах столько поддержки и тепла, что от переполняющих меня безграничного счастья и жалящего негодования, просто утыкаюсь ему в плечо, пачкая его пиджак, но чего не сделаешь, чтобы не разреветься у всех на виду.

Казалось бы, свадьба и свадьба, чего нервничать, но с самого начала свадебной подготовки все шло совершенно не по плану.

Начнем с самого начала.

Все началось в январе, когда снег в нашем теплом краю не успел лечь на асфальт и уже растаял. До свадьбы оставалось три месяца. Я крутилась как белка в колесе. Бабушка давила на меня, заставляя уже покупать приданное (которое, к слову, Шамиль отказался принимать, потому что ему ничего кроме меня не было нужно). Однако бабушке ничего не докажешь, поэтому приходилось приносить после работы, чисто символически, наборы посуды, полотенец и прочей мелкой домашней утвари.

О приданом моя голова не болела, ибо в любом случае деньги на него тратила бы я. Однако, давление мне поднимал Шамиль, вызвавшийся оплачивать и банкетный зал, и мое свадебное платье, и визажиста со стилистом по волосам. Скандал был серьезный. А началось всё с нашей тихой прогулки в зимнем парке.

Погода радовала. Весь день шел снег. Было безумно красиво. Деревья и ветки в белоснежной мишуре, дорожки сверкали своими снежными коврами. Тишина, только шум машин и воронье ворчание. Все это прерывалось моими смешками на шутки Шамиля, или нашими тихими разговорами. Засмотревшись на ель, полностью облаченную в белое одеяние, я подумала о свадебном платье.

— Слушай, еще же платье надо будет купить. Как думаешь, какое: пышное или трапециевидное? Надо еще облазить весь город в поисках. Еще цены на эти платья бешеные. — загруженно проговорила я, и посмотрела на Гаджиева.

Он нахмурился и недоуменно посмотрел на меня своими кошачьими глазами. Вот, что означает это выражение лица? Либо этой физиономией он меня оскорбить пытается, либо телепатически пытается передать свои мысли.

— Что? Зачем бюджетное? Какое хочешь бери, деньги есть. — проговорил он, осознав, что мысли читать я не научилась (интересно почему?).

— У кого деньги есть? — я уже предвкушала грядущую бурю (и речь не о погоде), поэтому наигранно мило улыбнулась парню.

Шамиль видимо понял, что ступил на минное поле и дороги назад нет.

— У меня. Зачем тебе переживать из-за них. То есть, мы же семьей хотим стать, так зачем делить деньги на твои и мои? — он заговорил мягко и вкрадчиво, на что я наклонила голову в бок, и мыслено уже вбивала в его гроб последний гвоздь.

— Гаджиев, это мое платье, и это моя свадьба, поэтому я тоже буду платить! Мы с тобой это уже обсуждали, тебе так не кажется? — эта тема стала достаточно болезненной для нас двоих, и каждая наша встреча заканчивалась спорами о том: как будем платить?

— Я же не говорю, что ты не должна платить. Ты и так собираешь приданное, а платье у мамы в салоне можешь взять, зачем заморачиваться, если я могу тебе помочь? — он стал серьезным, и абсолютно уверенно и бесстрашно взглянул мне в глаза.

Не знаю, что он там увидел, но по всей видимости ярость, ибо другого объяснения его резко отведенному взгляду я не нашла.

— Гаджиев, ты мне всю кровь выпил деньгами своими! Я сама куплю себе платье, тебе понятно?

— Да, ты издеваешься что ли надо мной? Я не понимаю, в чем суть упахиваться до отказа ног, если я могу помочь тебе? Ты тоже самое говорила о банкетном зале. Мы  у нас в ресторане устроим свадьбу, зачем искать другое помещение и платить за него? — парень уже негодовал, и начал жестикулировать, однако его тон оставался все тем же мягким.

— Что? В каком ресторане? Ты когда решил, что свадьба в Эдеме будет? А меня ты спросить не хочешь? — одна мысль о том, что свадьба будет «халявной» выводила меня из себя.

Нет, я не идиотка, и я не имею ничего против помощи Шамиля. Но не так. Это меня ущемляет, когда он предлагает сделать все сам. Когда хочет, чтобы в просто пришла на все готовое. Я так не хочу, я так не привыкла, и соглашаться на это не собиралась. Просто потому, что хотела сделать свой вклад в свою свадьбу. А тут он уперся, как баран, и не может меня понять. А говорить я не хочу, не то, чтобы мне лень, или я не знаю как, просто не хочу озвучивать то, что мне неприятно. В этом наверное и была проблема.

— Да зачем тебя спрашивать, если ты все равно уперлась, как барашек! — Шамиль возмущено вскинул руки, а его фраза окончательно вывела меня из себя.

— Ты меня сейчас овцой назвал? — яростно впиваясь в него взглядом, я поняла, что перегнула палку, но тема со свадьбой слишком сильно выводила меня из себя.

— Я сказал барашек! — устало провыл он, но я в самом деле упрямая.

— Ты меня за идиотку держишь? Я сама разберусь, где будет моя свадьбы, и с платьем тоже сама разберусь. В твоей помощи не нуждаюсь! Осел! — бросив это, я развернулась и направилась на выход из парка.

Поскальзываясь на замороженных дорожках, я пыхтела, как паровоз. Гаджиев за мной бы не пошел по одной простой, но весомой причине — остаться в живых. Мой психоз из-за свадьбы переходил все границы адекватности. Желание сделать всё самостоятельно, как обычно, было настолько маниакальным, что я не осознавала какой урон это приносит нашим отношениям. Поэтому, я решила остыть, а потом поговорить с Шамилем.

Остывала я дня три. Параллельно мы конечно общались, куда ж я без него. Говорили обо всем кроме свадьбы. Я решила найти банкетный зал, и договориться с Шамилем заплатить за него пополам. На это он скребя сердцем согласился бы. Поэтому прихватив своих девочек (конечно, я же не должна одна страдать в минусовую погоду).

В общем встретились мы с девочками в парке в центре города. Яся уже замужняя девушка, с уже немаленьким пузиком, первая налетела на меня для объятий.

— Моя принцесса с племянником! — проговорила я, улыбаясь подруге.

— Это девочка. — недовольно проговорила Мадина, приобнимая меня.

— Девочка это ты, а здесь пацан. — спокойно сказала Зара, пожимая мне руку и параллельно указывая пальцем на живот Ясмин.

— Вот себе рожай пацана, а это девочка! — упрямо прошипела Мадина, а Яся на её фразу виновато закусила губу.

— Девочки, тут такое дело. В общем...их двое. — запинаясь и смущаясь прошептала будущая мамочка, и мы радостно взвизгнули.

— Два пацана! — счастливо крикнули мы с Зарой.

— Нет...

— Две девочки! — хлопнула Мадина в ладоши, на что в ответ получила наши с Зарой недовольные взгляды.

— Это мальчик и девочка. — поджав губы в ожидании, проговорила Ясмин, и, уставилась на нас своими прекрасными черными глазами.

— Я же говорила, пацан будет! — победно воскликнула Зара, на что Мадо закатила глаза.

— Там есть девочка, Зара!

— И что? — безразлично окинув Мадину взглядом, рыжая ухмыльнулась.

— Ты невыносимая!

— И что?

— Отстань. — буркнула модница и обиженно направилась вперед.

Зара погналась за ней, пытаясь сбить с ног своими неуклюжими объятиями. Беременяшка посмотрела на меня еле сдерживая смех, на что я лишь покрутила пальцем у виска, показывая им на хохочущих Зару и Мадину.

— Главное, чтобы оба здоровыми были и счастливыми. Какая разница кто. — улыбнувшись Ясе, я взяла ее за руку, чтобы она не поскальзывалась на замерзшем асфальте.

С этого началось наше путешествие по городу, в поисках банкетного зала. На протяжении 5 часов мы пешком, на такси, на маршрутке, ползком, мысленно, в общем всеми известными и неизвестными способами обходили все существующие в городе рестораны, банкетные залы, кафе и тд. Ничего подходящего я не нашла. Ничего к сердцу не лежало. Для меня было важно, чтобы в заведении было уютно. Где-то было уютно, но меня не устраивала либо цена, либо меню. Поэтому, почти под конец дня, не чувствуя ног, мы уставшие завалились в «Весну». В ресторане Дадова Заура была тишина. Зимой люди по вечерам спешат домой к семьям, а не в ресторан. Поэтому я и подруги шумно свалились на диванчики и облегчено выдохнули.

Сегодня у меня был выходной, поэтому я с чистой совестью смогла растечься немощной амебой по дивану и прикрыть глаза. До моих ушей доносился разговор Зары с Ясмин о том, что следовало бы поесть, и звук растягивающихся сапог Мадины. Красота все таки требует жертв. Внезапно за столом все притихли, а я почувствовала на себе чей-то взгляд. Слегка приоткрыв глаза, я обнаружила рядом с нами Заура, который недоуменно смотрел на всех нас.

— Позвольте поинтересоваться, вы что, с каторги сбежали? — Дадов, еле сдерживая улыбку, оглядел нас с головы до ног, останавливаясь на Мадине, потиравшей свои лодыжки.

— Хуже. Мы выбирали банкетный зал для свадьбы Амо. Ты, дитя улиц, с каких пор стала такой привередой? Ты с бомжами за скамейку дралась, теперь тебе не нравится обычный ресторан? — злобно и в тоже время удивленно говорила Зара, а я лениво махнула на нее рукой.

Еще чего, тратить на нее свои силы.

— Что искали? Шамиль же... — Заур не успел договорить, как вдруг Мадо шикнула на него, обеспокоено поглядывая на меня, — То есть, я думал вы уже решили этот вопрос. — осекся парень, а я раздраженно шмыгнув носом, села на диван ровнее.

— Мы отмели эту идею, потому что я хочу чтобы все было пополам. Не хочу на всё готовое приехать, и делать вид, словно меня все устраивает. — сказала я, а Заур закатив глаза, схватил стул с соседнего столика и сел рядом с нами.

— И что, вообще ничего не понравилось?

— Вообще ничего.

— Я вообще раньше хотел предложить, но раз такое дело, то, давайте здесь свадьбу устроим? Места достаточно, людей много не будет. Ну, человек 30 со стороны Шомы, а с твоей человек 15. А ресторан на 100 человек рассчитан. Так что, если вариантов нет, то я с радостью устрою ваш праздник. — Дадов, сказав это, заставил меня улыбнуться так искренне, словно я только что узнала, что все это сон и на самом деле я дочь покойной английской королевы.

— Серьезно?

— Да. Деньги...

— Нет! Деньги ты возьмешь, платим пополам. — взбудоражено пожав ему руку, я тут же вскочила из-за стола, — Я на пять сек. — бросив это, я направилась в сторону служебного помещения, параллельно набирая номер Шамиля.

После пары гудков вызов был принят. Пару минут между нами царила тишина. Три дня мы общались только сообщениями, и скорее всего Гаджиев вообще не понимает, как меня выдерживать. Может даже уже жалеет о своем выборе.

— Слушай, я тут... — мой голос почему-то был таким тихим, что я сама себя не узнала.

— Я скучал. — шепотом проговорил Шамиль, а для меня это было так громко, словно он прокричал это в громкоговоритель.

— Прости. Я, просто...мне важно быть частью всего этого. Я хочу внести свой вклад. Я так хочу, чтобы это была наша свадьба, свадьба устроенная общими усилиями, а не твоими. Понимаешь? Для меня это важно. Ты важен. Я перегибаю, знаю. Но, я хочу чтобы все было идеально. Я не каждый год замуж выхожу. — виновато проговорив все это, я наконец выдохнула, словно с моих плеч упал груз.

Мозгов поговорить адекватно раньше видимо у меня не было. Поэтому ошибки исправляем по мере их осознания.

— Я тоже так-то первый раз женюсь.

— Ага, в прошлом году у тебя была помолвка...

— Забудем об этом. Что ты там хотела мне рассказать? — закашлявшись, он тут же поменял тему.

Ох, видимо у него вьетнамские флешбеки, раз он до сих пор так реагирует на тему о его спонтанном желании жениться после нашей ссоры.

— Заур предложил устроить свадьбу в «Весне». В общем платим пополам. Я надеюсь ты не против? — проговорив это, я услышала за спиной шорох, но не обратила внимания.

— Главное, чтобы тебя все устраивало. — голос парня послышался из телефона и прямо за моей спиной, поэтому я удивлено обернулась и застала Гаджиева собственной персоной.

Он держал телефон у уха, был весь в снегу и улыбался так, словно на улице май в самом разгаре. На моем лице невольно расцвела счастливая улыбка, убрав телефон в карман, я сделала шаг на встречу к своему жениху.

— Мог бы и сказать, что ты уже здесь. — тихо сказала я, не отрывая глаз от его зеленых, а в них столько света, словно вместо сетчатки в них собрались солнечные лучи.

— Я здесь. — шепнул он, протягивая руку к моему лицу.

Заправив выбившуюся из хвоста челку мне за ухо, он наклонил голову, заглядывая мне в глаза. Мы мало говорим. Он мало говорит. Но его глаза всегда говорят мне одно и тоже день изо дня.

— Ненавижу, когда ты так делаешь. — сказав это, я смущено отвела глаза, чтобы не чувствовать на себе обжигающего взгляда Шамиля.

— Как? Так? — он снова поймал своими глазами мой взгляд и заставил меня покраснеть до самых ушей.

Ну, что за человек? От возмущения и неловкости я оттолкнула его голову кончиками пальцев, на что он лишь засмеялся.

— Пошли к ребятам, мне тебя еще всю жизнь терпеть. — схватив его за рукав пальто, я потащила его обратно в зал.

За столом у девочек уже была еда, а рядом за столиком сидели ребята. Удивительно, как у нас так получается собираться вместе? Когда мы с Шамилем подошли ребята начали улюлюкать, на что я лишь закатила глаза воруя с тарелки Зары картошку. Яся сидела и ковыряла салат, привередливо насупившись, Азамат заметив это, отдал ей свою тарелку, и та просияла. Мадо жаловалась на то, что её укладка испорчена, на что Заур шуточно предложил ей вилку для укладки. Зара и Беслан сидели тихо. На удивление. А нет, она кинула в него ложку. Все стабильно. Спешить не куда, у меня еще есть время не париться о свадьбе и наслаждаться моментом.

Было стабильно. Пока не наступил конец марта, а я узнала об этом от бабушки, которая спросила у меня: Ты платье выбрала?
Какое платье? Зачем? Для чего? Почему? Если бы я могла не орать, я бы не орала, но я орала, как ошпаренная, когда поняла, что за две недели до свадьбы вспомнила о свадебном платье. В истерике я стала звонить Гаджиеву, чтобы он успокоил меня, на что он просто приехал домой.

Мы сидели на кухне. Бабушка принесла чай и «убежала к подруге смотреть сериал». В общем я и Шома сидели, как два идиота, смотрели в экран выключенного телевизора.
Сербая чай, я ощущала, как позитивная, а самое главное успокаивающая энергетика Шамиля переходит ко мне.

— Ну, платье и платье. Найдем. Давай, завтра вместе поедем посмотрим? — Гаджиев смотрел на меня подбадривающе, а я заразившись его улыбкой улыбнулась ему в ответ.

— С тобой? Дурак, что ли совсем? Я же хочу, чтобы для тебя это было сюрпризом. А так неинтересно. Здесь дело не в дурацких предрассудках, а в моем желании произвести фурор. — жестикулируя руками, я чуть не задела чашку с чаем, которую поймал Шамиль.

У него удивительно легко получалось устранять последствия моей неуклюжести. Каждый раз. То чашку поймает, то меня летящую лицом в асфальт. Каждый раз ему удается согнать мой гнев или депрессивное состояние. Изначально меня это пугало. Я думала, что слишком привязана, что завишу от него, однако, это совсем не так. Мы просто действуем друг на друга как стабилизаторы. Если он зол — я успокаиваю, если я зла — успокаивает он. Между нами каждый раз происходил этот обмен накопленной друг от друга энергии.

— Тогда возьми девочек и выбери любое.

— Проблема в том, что свадебный сезон начался, многие красивые платья уже арендованы или куплены. Я не хочу тратить кучу денег на покупку платья. Поэтому надеюсь взять на прокат.

— Мик, я же уже говорил...

— Нет! Что-что, а платье я куплю себе сама.

— Ладно. Мне важно, чтобы все было так, как тебе хочется. — он тяжело выдохнул, потянулся ко мне, щелкая по носу, и, наблюдая мою недовольную физиономию, сел обратно, сдерживая смех.

Удивительной легкости человек. Вот, ни поругаться, ни поскандалить. Скучно...Хотя, какой там. Ему со мной только и успевай, что хохотать. В остальное время он следит за тем, чтобы я ни на что и ни на кого не нарвалась. Короче, в нашей Санта-Барбаре все было стабильно. Меня это радовало, его не знаю. Ну, свадьбу не отменил и на том спасибо. В общем, с горем пополам мы с ним прикончили бабулин фирменный пирог, и Гаджиев укатил в закат, а точнее домой.

Я же на следующий день, как ужаленная, вызвонила Мадину, и только её, чтобы пойти за платьем. Почему только Мадину? Во-первых, у Зары пневмония и перелом большого пальца правой ноги. Как? Не спрашивайте. Хотя нет, спрашивайте. Она и ее горе кавалер в лице Гаджиева младшего, пошли гулять. И что вы думаете? Решили кувырком скатиться с пригорка...Ну, она в полете палец сломала, через кроссовки, он – от страха ей еще что-то сломать, даже не додумался её с земли поднять. Так она пол часа до приезда скорой лежала на холодной, мокрой, от растаявшего снега земле. А Беслан вокруг нее хороводы водил с извинениями. Вот она и слегла.

Вы спросите, а Ясмин? Ха, сейчас вообще от смеха расплачетесь. Мы когда к Заре в больницу поехали, Яся от этой истории так хохотала, что у нее воды отошли, и она в тот же день своих двойняшек родила. В общем мы теперь тети двух прекрасных ребятишек – Айзы и Мусы. Азамат летает от счастья, Яся до сих пор на Зару злая, малыши то раньше срока родились. Мы сначала перепугались, но врачи сказали, что все в порядке, детки здоровые, только подольше в больнице остались, чтобы проконтролировать. Короче, бегает Ясмин к Заре, ест мороженное прямо перед ней, а рыжая от злости давится, только встать не может – гипс. Этим наша мамочка её тоже подкалывает, поедая мороженное она танцует лезгинку, а Зара просто уже плачет от негодования. Откуда я знаю? Беслан на видео снял.

Ему кстати тоже досталось. Заре, когда гипс наложили, он с цветами пришел, прощения просить, она его гипсом случайно(или специально, этого мы никогда не узнаем) по голове ударила, пришлось ему тоже лечь в больницу, чтобы капельницы покапали. Сотрясение вещь серьезная. Ни друзья, а ходячие недоразумения. Шамиль, каждый раз когда в больницу заходил, видел, как Беслан и Зара сидят вдвоем побитые, вылетал из палаты с истерическим смехом. А потом я за ним, потому что приходила Ясмин с мороженным и Зара истерически вопила.
Одним словом весело.

Но, вернемся ко мне. С Мадо мы встретились в одном из самых лучших свадебных магазинов. Ходили искали. В общем, все было красивым. Однако, не все подходило мне по фигуре, а те, что подходили, не подходили по бюджету. С горем пополам я выбрала три платья. И пошла в примерочную.

Первое платье Мадина обхаяла, потому что из-за его пышных рукавов на плечах, я выглядела, как борец. Второе было еще более менее, простое, прямое, с мерцающими рукавами. Но, третье...Рукава фонарики, легкая юбка, совершенно не пышная, струящаяся до самых щиколоток, квадратный воротник и никаких блесток, чистый белый цвет. Мне не нужны были комментарии подруги, чтобы понять, что это оно. То самое платье. И я поняла, что либо оно, либо я пойду хоть в мешке и забью на платье, потому что ничего лучше я бы не нашла.
Я позвала девушку консультанта, чтобы узнать цену этого платья, потому что на бирке цены не было. Буквально наш диалог:

— Девушка, подскажите, пожалуйста, почем это платье?

— На прокат за 150 тыс. — после этого, я молча села на пуфик и посмотрела на Мадо так, словно в меня сейчас плюнули.

Прямо в душу. На руках у меня было 50 тыс. И под эту цену подходило второе платье. Но не это, не то, которое мне понравилось.

— Серьезно? — Мадина посмотрела на консультанта, на что та смущенно кивнула, — А почему оно висело с платьями за 50 тыс? Вы представляете, какое разочарование она испытала сейчас? Что это такое? — подруга видимо очень за меня расстроилась и чуть ли не скандал хотела затеять, но настроения спорить у меня не было.

— Мадо, оставь. Они же не виноваты. Возьмем второе, оно мне тоже понравилось. — я улыбнулась ей, а в душе ревела от обиды.

Вот, кто меня просил делать все самой? Взяла бы деньги Шамиля и не то, что в прокат, а вообще выкупила бы это платье. Но, гордость, упрямство, и все таки врожденный идиотизм дали о себе знать. С горем пополам я сняла то платье, переоделась в свою одежду и подошла к кассе со вторым платьем. Договорилась, чтобы его привезли за день до свадьбы, то есть 15 апреля. Вышли с Мадо в смешанных чувствах. Но, если честно, я сразу смирилась, за что боролась, на то и напоролась.

О моем разочаровании никто не узнал. Даже Мадо решила, что я забила, ибо, это же Амина, гроза района, ей главное, чтобы платье было а не спортивки. А я хотела другое платье. С рукавами фонариками. Но, что поделать, значит не судьба. Жалко конечно, но я ж не буду все две недели до свадьбы страдать?

Ага, конечно. Не буду я плакать...

Я плакала. Все эти две недели. Но, втихаря, пробегая «случайно» мимо того магазина, или сидя в кофейне напротив него, или...да, я бегала на него смотреть, надеясь на то, что на меня с неба упадут сто тысяч. Но они не упали, и 14 апреля, за день до моей свадьбы, в дверь нашей квартиры позвонил курьер. Сидели все, бабушка, Мага, Зара, Яся с малышней и Мадо. Я пошла открывать дверь. Передо мной стоял парень, а в руках у него белый чехол от свадебного платья.

— Здравствуйте! Вы, Асланова Амина, верно?

— Да, я. Здравствуйте. — я улыбнулась ему, а он протянул мне документ, в котором я должна была расписаться.

— В магазине просили извиниться. В общем платье не то. — курьер сказал это, а я замерла с ручкой в руках и посмотрела на него, как на придурка.

— В каком смысле не то? Вы издеваетесь? Это за день до свадьбы не говорят! — я уже представила, как взрываю весь их магазин и курьера вместе с ним.

Парень тут же отрицательно затряс головой, и сделал шаг назад.

— Не переживайте, пожалуйста! То платье, которое вы выбрали, было испорчено во время глажки. Одна из консультантов сказала, что вам понравилось другое платье, и магазин в качестве извинений прислал вам то самое платье. Оно ваше. За него не нужно платить, и возвращать его не надо. — парень вежливо мне улыбнулся, а я смотрела на него глазами полными недоумения.

Я не помню, как расписалась в документе, как забрала платье, как закрыла дверь. Но я помню, как стоя в коридоре, я сняла чехол с платья, и увидела то самое, с рукавами фонариками и струящейся юбкой. Из гостиной вышла моя орава, и все они увидели, как я плачу, обнимая то самое свадебное платье, о котором я мечтала эти две недели.

— Спасибо, Господи, спасибо. — шептала я, не выпуская платье из рук.

Ну, кто бы мог подумать, что я буду реветь из-за свадебного платья, как младенец?
В общем, на следующее утро, когда Зара и Мадина в суете красили меня, одевали и укладывали мне волосы, Яся с бабушкой кормили меня, а Мага зачитывал свадебную программу, который составил сам, я чувствовала себя такой счастливой, что нельзя было описать словами. Да, у меня был мандраж, я нервничала и переживала, но все шло по плану, а это было для меня самым главным.

Когда кортеж с женихом приехал к нашему дому, девочки оставили меня собраться с мыслями. Я стояла у зеркала, а из отражения на меня смотрела девушка, с легкой уложенной дулькой, мягким макияжем, подчеркивающим светло-карие глаза, и в белоснежном, струящемся платье. Она была маленькой, немного напуганной, её сердце неистово колотилось, но я чувствовала, что за её спиной расправляются крылья, которые, когда-то ей пришлось сложить, и стать мальчишкой в девичьем обличии. Сейчас я была на своем месте. Хрупкая, но сильная, напуганная, но счастливая, нервная, но уверенная в том, что вошедший в комнату человек, возьмет меня за руку и не отпустит.

За несколько минут до того, как Шамиль пришел, в мою комнату вошла бабушка, стирающая с глаз слезы, и улыбающаяся так, словно мне снова пять, и я принесла из садика очередную подделку.

— После твоего рождения, этот день самый счастливый для меня. Потому что я увидела, что растила принцессу. Мне очень больно от того, что здесь нет твоих мамы и папы. Но, я так люблю тебя. Я надеюсь, что смогла тебе заменить их. Надеюсь, что дала тебе все. Может быть тебе чего-то не хватало, но я старалась сделать все, чтобы ты не чувствовала себя обделенной. Я здесь, родная, всегда. В любую секунду, ты можешь прибежать, обнять и сказать, что тебе больно, что ты счастлива, что переживаешь или злишься. Только не забывай старушку. — она всхлипывала, дрожала, и казалась мне такой уязвимой, я видела её такой в первый раз и слезы навернулись сами собой.

— Нет. Нет! Ты не заменила, ты стала семьей. Ты мама, ты папа, ты бабушка, ты опора, поддержка, свет, любовь. Все ты. Я без тебя не выросла бы такой, какая я есть. Ты дала все и даже больше. Я человеком выросла только потому, что ты растила. Не бросила меня. Как я могу тебя забыть? У этой девушки есть один единственный человек, к которому она вернется и будет возвращаться всегда. Это ты. Моя бабушка королева. — влетая в её объятия, я почувствовала, как легкие заполняются ароматом свежей выпечки, чистоты, дома, тепла.

Родители? Они бросили нас. Выкинули, как балласт и сбежали, опасаясь за собственную шкуру. Женщина, в чьих объятиях я захлебывалась в слезах, не заменила их. Она была мамой, отцом, опорой, поддержкой, щитом, броней, моим светом. Никто, и никогда не станет важнее её. Никогда. Мои родители умерли? Нет. У меня один родитель, моя бабушка — королева Фатима. И больше мне никто не нужен кроме нее, и парня, что стоял в дверях моей комнаты, с огромным букетом желтых тюльпанов, и смотрел на нас, как на самое ценное сокровище в своей жизни.

— А, давайте, вместе жить? — Шамиль сказал это, и мы с бабушкой уставились на него, как на восьмое чудо света.

— Ты серьезно? — дрожащим от слез голосом проговорила.

— Я беру тебя замуж только ради пирогов бабушки Фатимы, ничего личного. — поднимая руки, он подмигнул мне, а я рассмеялась.

Столько эмоций за секунду и все счастливые.

— Ты же понимаешь, что заднюю дать не получится? — вытирая слезы со щек я сощурилась, а бабушка смотрела то на меня, то на Гаджиева.

— Мы ей комнату дома подготовили. — он так искренне улыбнулся, что у меня от очарования дыхание сперло.

— Ты сумасшедший. — качая головой, я мельком глянула на бабушку, которая стирая слезы с уголков глаз, улыбалась, глядя на нас.

— Я женюсь на тебе, еще бы я был адекватным. — он подошел ближе, целуя меня в лоб, а потом, не дав мне среагировать, протянул бабушке огромный букет, — Это вам. Она еще за всю жизнь устанет их по вазам расставлять.

— Смотри, слово – не воробей. — бабушка улыбнулась ему, забирая букет, обняла его, что-то шепча, а потом отстранилась и вышла из комнаты, под предлогом убрать цветы в вазу.

В комнату зашли его двоюродные сестры и начались традиционные махинации. В этой суете все было хорошо. Я бы сказала прекрасно, и ничего не предполагало того хауса, который настиг нас уже по дороге в загс.
За рулем машины был Заур, как ни странно он был другом жениха, Мадина сидела впереди, а мы с Шамилем сзади. В нашем небольшом кортеже, был один идиот, имя которому Беслан Гаджиев. И этот идиот, забыв, как выглядит свадебная машина (на минуточку она была вся в цветах, но сзади же этого не видно), обгоняя нас, тупо врезался в бок. Лицо Шамиля в этот момент надо было просто видеть, он стиснул зубы, и я слышала, как он давит матерный крик в своем горле. Он просто глубоко вздохнул, и выдохнув, безумно мне улыбнулся.

— Я убью его. Убью. — нервно шевеля бровями, он коршуном вылетел из остановившейся машины, пока я, Заур и Мадина наблюдали то, как Зара вышедшая из машины Беслана, бросает в него каблук.

Гаджиев младший, увидевший разъяренного Шамиля, попытался залезть обратно в свою машину, но рыжая бестия схватила его за ворот пиджака и рывком швырнула его в объятия брата. Дело пахло жаренным, тут я еще не знала, что учинят эти два дебила за весь свадебный процесс, поэтому выбежала из машины, чтобы Шамиль не выбил из Беслана дух.

— Ты, баран, ты не видел, что это наша машина? Я тебя удушу прям здесь! Зара, держи его! — мой муж (без пяти минут до загса), потянулся к своему брату, чтобы схватить его за воротник пиджака, но Беслан метнулся к Заре, однако она не дала ему спрятаться за собой, и толкнула его к Шамилю.

В последний момент, я встала между ними, и Беслан машинально влетел в меня, наступая на мою ногу, и я сломала каблук. Орала уже я. Эта поломанная туфля влетела прямиком моему деверю в его убегающую спину. И что вы думаете? По инерции он корпусом подался вперед, и, перевернувшись через себя, покатился по дороге. От смеха задыхались все. На Беслане порвался пиджак, а на лбу сразу образовалась шишка. Увидев его обалдевшее лицо, мы с Шамилем уже держались друг за друга, чтобы не упасть от смеха.

В общем дело замяли всеобщим хохотом. Туфли поменяли на балетки Мадо, которые она взяла, чтобы потом поменять их на каблуки. Но из-за огромной пробки, образовавшейся из-за нас, пришлось разбираться с полицией. Еле как от них отвязались. Ехали на машине с подбитым боком и в кортеже с отбитым и побитым Бесланом. Доехали мы до загса без происшествий. Пришли. Заходим, а нам регистраторша говорит, что мы опоздали. Мы, опоздали? У нас запись была на 12 часов, мы приехали без пяти 12, а она мне говорит, что мы опоздали.

— Что значит опоздали? Вы вообще время видели? Женщина, у нас запись на 12!

— А сейчас час дня, девушка! — она показала мне на свою руку с часами, а я взглядом стала бегать от её руки к висящим на стене часам.

— А там...

— Они на час отстают. — бесчувственно сказала она, и уже хотела уйти, как Зара схватила её за руку.

— Эй! Не наши проблемы, часы надо регулировать! Распишите их. — возмущенно проговорила рыжая, на что регистраторша так злобно на нее взглянула, что поежилась даже я.

— Девушка, время надо расчитывать! У меня тут двадцать пар! Все расписано! Вовремя приходить надо было! Все, в следующий раз. — бросив это, она пошла в свой кабинет, а за ней прошла какая-то пара.

Я стояла в шоке. Мои кулаки сжались. Мы опоздали из-за аварии. Поэтому, я выхватила свой свадебный букет из рук Мадины, и со взглядом киборга убийцы втащила цветами Беслану по голове, а Зара стояла и кричала: «Бей, бей, бей!» Пока с букета не оторвался последний лепесток, я не успокоилась. Обессилено выкинув стебли в урну, я, сдерживая слезы, уставилась на Гаджиева старшего, который звонил кому-то.

— Что делать? — я жалобно взглянула в родные зеленые глаза, а в них штиль, спокойствие, тепло, и сковавшая мое сердце паника рассеялась.

— Уже решил. — он взглянул мне за спину, а я обернулась.

Открылась дверь какого-то кабинета, и весьма милая женщина средних лет улыбнулась нам, кивком приглашая в кабинет. Я в очередной раз за сегодня так зачарованно взглянула на Шамиля, одними губами проговаривая фразу, которой характеризовала его на протяжении всего нашего знакомства: «Невозможный».

Гаджиев лишь улыбнулся мне, подхватывая под локоть, и я верно зашагала в след за ним. Мы вошли в просторный светлый зал, и подошли к столу, у которого уже стояла та женщина.

— Что же, приступим. — улыбнувшись нам так по доброму, она кивнула всем, кто вошел в зал, и мы с Шамилем встали у стола.

— Тянуть не будем. Гаджиев Шамиль Асланович, согласны ли вы взять в жены Асланову Амину Рустамовну?

— Сог...

— Остановись, пока не поздно. — Шамиля прервал голос Маги, после чего Гаджиев, стиснув зубы, схватил со стола ручку, и запустил почему-то в Беслана, прямо в шишку на его лбу.

— Я вообще молчал сейчас, за что? — проныл мой деверь, а я сделала глубокий вдох, чтобы не рассмеяться с покерфейса Маги.

— Закрой рот! — прошипел Шамиль, а Заур дал Беслану подзатыльник.

Тот было попытался снова спросить за что, но с другой стороны подзатыльник ему дал Азамат. Люблю этих ребят.

— Да, согласен. — Гаджиев кивнул мне, а потом настала моя очередь.

Было волнительно. Но мы уже столько прошли, что сказать «да» в загсе было не так уж и сложно.

— А, Вы, Асланова Амина Рустамовна, согласны ли взять в мужья Гаджиева Шамиля Аслановича?

— Согласна. — сказав это, я посмотрела на Гаджиева, а он светился ярче тысячи солнц, уверенна я светилась также, отражая его свет.

— Минус два! — крикнула Зара, получая тычок локтем от Мадины.

Закатив глаза, я подошла ближе к Шамилю и мы с ним подошли к столу, чтобы расписаться. Но, ручки не было на столе. Мы истерически стали искать её везде. Под бумагами и под столом.

— Ручка, где? — прошипел Шамиль, и злобно посмотрел на Беслана.

И тут я вспомнила, что Гаджиев старший запустил её в брата. Еле сдерживая смех, я молча подошла к Беслану, и кивнула ему под ноги. Он прыснул от смеха, но все таки поднял ручку, вручая её мне.

— Ты была самой красивой невестой, а теперь ты самая красивая жена. Делай моего брата счастливым каждый день, пожалуйста, а то он какой-то нервный. — искренне улыбаясь мне этот хитрый лис заставил меня смеяться, да еще и обняться с ним.

— Э, свадьбу сорвать не смог, теперь жену у меня увести удумал, все, руки убери. У нас роспись. — Шамиль оказался рядом с нами, и взяв меня за руку, оттащил от Беслана.

Пару чирков ручкой, и мы официально муж и жена. Выходили из загса счастливые и заряженные. В зал (в ресторан Заура) доехали без происшествий. Первый танец жениха и невесты, нежный, чувственный, а у Шамиля бесчувственный, потому что я отдавила ему ноги и он их не чувствовал. Наконец мы спокойно сели за стол. И тут, наша бдительность благополучно уснула. Мы сидели, болтали, слушали тосты гостей, смеялись над танцующими Зарой и Бесланом. Азамат и Яся не пропустили ни один вальс, Мадо с Зауром вышли на один, сильно смущались. Эти двое очень тяжело сходятся. То ссорятся, то мирятся, в общем вместе не могут, отдельно тоже. Бабушка с Магой отплясывали лезгинку, а родители Шамиля переодически вытаскивали нас на танцпол.

Свадьба шла спокойно, весело. Настал момент икс. А именно, вынос свадебного торта, который был подарком Беслана и Зары. И эти двое вышли, чтобы поздравить нас. А мы с Шамилем спустились, чтобы разрезать торт. Стоим мы значит, и вот тут то мои нервы сдают. Беслан говорит очень много хороших пожеланий, передает Заре микрофон, в этот момент свет приглушают, выносят торт, и Зара что-то говорит в микрофон, но он не работает, а потом, Беслан незаметно куда-то жмет, и Зара, во всю мощь своих голосовых связок орет в микрофон.

— Будьте счастливы! — кричит это рыжее недоразумение, а позади нее официант от испуга роняет свадебный торт.

Выпечка летит на кафельный пол, а самый верхний корж прилетает прямо мне в лицо, омерзительно медленно сползая по платью к туфлям. Я набираю воздух в легкие, чтобы не разораться в конец, а Шамиль заметив мое состояние, резко хватает меня за руку, чтобы я не придушила героиню сего торжества. Полными негодования и слез глазами я смотрю на своего уже мужа, и вижу в его зеленых солнцах столько поддержки и тепла, что от переполняющих меня безграничного счастья и жалящего негодования, просто утыкаюсь ему в плечо, пачкая его пиджак, но чего не сделаешь, чтобы не разреветься у всех на виду.

— Чшш. Ну, и что, что торт упал, и что, что ты запачкалась? Ты все равно красивая. Посмотри, как мы все прекрасно устроили. Ты устроила. Посмотри на меня. — поднимая мое лицо за подбородок кончиками пальцев, он заглядывает мне прямо в глаза, — Это был сложный день, пришлось понервничать, и ты держалась. Но терпение не железное. Хочешь, уйдем? — стирая с моих щек слезы и остатки крема от торта, он улыбался мне, и я верила каждому его слову, даже если бы он предложил убить Зару и закопать ее труп где-нибудь в лесу я бы согласилась.

— А торт? — шмыгнув носом, прошептала я.

Шамиль потянулся к лежащему на полу коржу торта, отломил верхушку и попробовал. Мой брезгливый муж – Шамиль Гаджиев, в измазанном тортом пиджаке, с перепачканными кремом руками, потянулся к лежащему на полу торту и съел кусок. Я не знаю, каких усилий ему это стоило, но в этот момент я влюбилась в него заново.

— Торт, кстати, невкусный. — бросил он мне за спину, и снова опустился на колени, чтобы поднять упавший корж, — Это вам за все наши нервы. — Шамиль запустил этот корж и я проследила за тем, как остатки торта прилетают прямо в Беслана.

— Да, мне то за что?

— Сейчас твоя сообщница тоже получит! — на этот раз пришла моя очередь запускать торт.

Зара не успела отреагировать. Точно также, как в меня, торт прилетел ей в лицо, и красиво сполз по платью к туфлям. Я и Шамиль злобно рассмеялись, после чего перейдя к счастливому смеху и утыкаясь в плечи друг другу.

Я была счастлива. И не только в этот день, но и каждый день после. А всему виной, какой-то камень(я сейчас не о Беслане, хотя безусловно он тоже приложил к этому руку). Мы были вместе, это было самым главным. Среди миллиардов мы нашлись, подошли друг другу, и сделали друг друга счастливыми. Дополнили друг друга. Научились смотреть на мир иначе. Изменились. Полюбили. Научились прощать, жить сейчас, принимать помощь, просить о ней, слушать и слышать окружающих. По крайней мере, научилась я. Уверена Шамилю тоже достались какие-то полезные уроки. И я горжусь нами. Нашим путем, нашим выбором, нашей семьей.

***
Маленький секрет Шамиля Гаджиева.

За неделю до свадьбы. В том самом свадебном магазине. Гаджиев Шамиль, следил за тем, как Амина пялится на витрину, и смотрит на одно и то же платье. Все время. Она сказала, что уже взяла платье, но то, как восторженно она смотрела на платье с витрины магазина в щепки разбивало напускную радость, когда она рассказывала о своем свадебном платье. Поэтому в какой-то момент, он решил пойти в этот магазин и узнать, как все было.

— Прошу прощения, у вас платье на прокат Асланова Амина брала? — подойдя к консультанту, он любезно улыбнулся.

— Здравствуйте, сейчас по базе проверю. — девушка полезла в компьютер что-то там щелкая мышью, — Да, брала. На 14 апреля, все правильно? У вас отмена проката?

— Нет. Я хотел узнать, она то платье с витрины арендовала?

— Нет, другое. Но, как я поняла, это платье ей больше понравилось. — виновато улыбнулась консультант, а в голове у Шамиля ярким светом вспыхнула идея.

— Его можно выкупить? — сощурившись, спросил Шамиль.

— Да, конечно.

— Тогда, 14 апреля вы привезете ей это платье, и скажете, что то, которое она брала, было испорчено или что-то вроде того. А новое платье это компенсация от магазина. Это возможно будет провернуть? — с надеждой во взгляде спросил парень, на что ему по доброму кивнули.

— Все сделаем так, как вы сказали.

Порой, можно сделать человеку приятно, не кичась этим и не ставя его в известность, верно?

Ну, а теперь точно всё. Конец. Однако, у любого конца есть новое начало. До встречи, через 8 лет...