Прикосновение Судьбы [Сэмюэль & Эмма]

Сэмюэль Мионе

— Как ты себя чувствуешь?

Эмма продолжала есть бургеры, уткнувшись лицом мне в грудь. Я поцеловал ее в макушку, ощущая ее сладкий аромат в своих объятиях.

Я беспокоился за свою женщину, особенно после того, как узнал, что ее мать пичкает ее таблетками для собак. С каждым днем ей становилось все хуже: сначала тошнота, потом головная боль, а теперь и приступы паники.

Мы решили посмотреть фильм, чтобы отвлечься, вернее, таким образом пытались убить время. Я не знал, как объяснить Эмме о незваном госте, особенно о ее матери.

Я уже представлял, как пытаю эту сучку, но сначала мне нужно было поговорить с дядей и Данило, потому что мы, как слово чести, не убиваем женщин, но эта дрянь заслуживает самых страшных пыток в мире.

— Я в порядке, не переживай.

Эмма продолжала есть бургеры, видимо, к ней вернулся аппетит, хотя это и радует.

— И каков он на вкус? — спросил я.

— Я — захлебнулась... Ой, ты имеешь в виду бургер? — она отстранилась от меня.

— О чем же еще?

Мне нравилось дразнить эту женщину, и ей нравились мои грязные шутки, хотя она и злилась, но в глубине души она любила.

— Я думала, ты говоришь про то, что произошло в душе.

— Нет, я про бургеры, но мне интересно, что ты думаешь после нашего маленького грешка в душе.

— Я люблю нездоровую пищу, но только когда она горячая, но то, что произошло в душе, тоже ничего не значит, если я не испортила момент.

Я убрал маленькую прядь волос с ее щеки, чтобы разглядеть ее маленькое печальное личико. Моя богиня печали.

— Почему ты не хотела, чтобы я присосался к тебе?

— Я не хотела вспоминать тот день, я хотела, чтобы все было под моим контролем.

— Мне, действительно, нравится, когда ты тянешь меня за волосы во время секса, когда ты царапаешь мое тело, когда ты оставляешь пару отпечатков своих рук на моем теле, я даже принимаю твои пощечины, но это не значит, что ты меня контролируешь.

— Оу, Сэмюэль, больше никаких пощечин, я обещаю. Я больше не хочу причинять тебе боль, мне это не нравится. Думаю, я сотворила глупость, когда ударила тебя, этого больше не повторится. Знаю, наш мир ужасен, и, наверное, ты сам — ужасный человек, но не для меня. Я хочу, чтобы маленькая частичка тебя оставалось хорошей, доброй ко мне.

— Я не буду ужасным человеком по отношению к тебе, пока ты не дашь мне повода.

— Вот как?

— Угу.

— Какой мой поступок задел бы твое эго?

— Мое эго?!

— Ну, твое мужское достоинство. Что бы я сделал не так, что оттолкнуло бы тебя от меня?

— Не знаю, я об этом никогда не задумался.

Я действительно никогда не думал об этом. Эмма всегда была моим идеалом, все ее черты характера меня устраивали, либо я смирился с ее демонами, но я бы никогда не хотел заменить Эмму. Я бы не женился на тихоне — это скучно и раздражающе, стервозный взгляд и грязный язык Эммы меня вполне устраивал.

— Значит, что бы я ни делала, ты всегда будешь со мной?

— Я этого не говорил.

— Значит, тебе есть к чему придраться?

— Не знаю, но я уже говорил, я убью любого, кто прикоснется к тебе так же, как это делаю я.

— То есть измена может оттолкнуть тебя от меня?

Я могу поклясться своей честью, что Эмма никогда бы так со мной не поступила, она никогда бы мне не изменила, она любила меня, и я видел эту любовь в ее глазах.

— Вполне вероятно.

— Но ты изменил мне, и это вполне простительно, по своему опыту знаю.

Эмма откусила от своего бургера, а я наблюдал за ней.

— Что?! — возмущалась она.

— Детка, ты хочешь в чем-то признаться?

Эмма рассмеялась.

— Признаться в чем?! Что я тебе изменяю?! Не смеши, Сэмюэль, во-первых, я не в том положении, во-вторых, я бы никогда так не поступила с тобой — это низко, мне не нравится вся эта грязь, у меня и так достаточно проблем. И кроме того, с кем бы я стала спать, кроме тебя?!

— Алессандро.

Эмма отстранилась от меня, она не ожидала от меня такого ответа.

— Меня сейчас вырвет, Сэмюэль. Алессандро — самовлюбленный кретин. В нем ничего нет, и не будет, кроме смазливого личико. Я искренне надеюсь, найдется та еще стерва, которая закроет ему рот, и покажет, кто правит в отношениях.

— Видимо он тебе нагрубил.

Если эта скотина сболтнул что-то лишнее в строну Эммы...

— Нет, он просто шлюха. Иногда я слышу, как он разговаривает по телефону, он то с одной, то с другой, иногда он груб с женщинами. В нем нет ни капли человечности, только зло.

— Я прикажу ему, не разговаривать по телефону рядом с тобой.

— Не надо, иначе он будет постоянно заходить в мою комнату, и то от скуки. Увидеть его лицо - последнее, о чем я мечтаю. Пусть он делает, что хочет, только желательно подальше от меня.

— Как скажешь.

— Ты решил стать послушным мальчиком? — игриво произнесла Эмма.

— Если это сделает тебя счастливой.

Эмма положила свою еду на стол... Она снова мало поела.

— Думаю, тебе следует еще немного поесть.

— Я предпочитаю есть медленно, чтобы потом не стало хуже, а то я знаю последствия.

Эмма поцеловала меня в шею, затем крепко обняла меня. С одной стороны, я любил ее объятия, но с другой стороны, боялся, что потеряю ее. Я не хотел зависеть от нее, но я также не мог контролировать себя.

— Так приятно, когда ты беспокоишься обо мне, но я не хочу, чтобы ты обращался со мной как с ребенком. Прежде всего, я хочу, чтобы ты относился ко мне как к жене. Я заслуживаю правды, Сэмюэль.

— Ты зациклилась на незваном госте?

Эмма кивнула.

—  Принцесса, я расскажу тебе все как есть, только пообещай, что все будет хорошо.

Оставив нежный поцелуй на плече Эммы, я почувствовал дрожь на ее теле.

— Сэмюэль, когда ты так говоришь — мне становится не легче, все зависит от тебя и от того, что ты скажешь.

— Это был профессор.

— Какой из них? — запаниковала Эмма.

— Который похож на Санта-Клауса. — я даже не шутил. Эта тема была болезненная для нас обоих.

— Что он сказал, Сэмюэль? Я ведь вылечусь, верно? 

Глаза Эммы наполнились слезами, но она тут же вытерла их. Черт, будет ли эта женщина когда-нибудь счастлива?

— Прошу, Сэмюэль, скажи мне правду.

— Как ты думаешь, Лаура способна причинить тебе боль?

— Что? Я не понимаю о чем ты.

— Ответь на мой вопрос.

— Я не думаю, что она способна причинить боль людям. Она — хорошая, спокойная и самое главное, терпеливая.

— В твоих анализах обнаружили тригоксин.

Эмма не понимала, что это значит.

— Это таблетки для собак.

Эмма вскрикнула, затем прикрыла рот ладонью.

— От них немеют ноги, может быть, даже все тело. Твои головные боли, паники, даже сны — это неспроста.

— Ты хочешь сказать, Лаура отравляет меня? — заплакала Эмма.

Решив отбросить тот факт, что это сделала ее мать, я решила солгать. Если моя жена узнает, что сделала эта сука, это сломает ее еще больше.

— Возможно.

— Но зачем ей это надо?

— Детка, у людей есть свои цены.

— То есть, ради денег? — я кивнул.

Эмма положила голову мне на грудь в поисках утешения, я оставлял нежные поцелуи на печальном лице моей женщины.

— Что если это судьба, Сэмюэль? Что если мне суждено умереть?

— Не смей! — резко выразился я. — Не смей повторять это снова, Эмма. Я без тебя не справлюсь, я не могу без тебя. Только попробуй навредить себе снова, я никогда тебя не прошу.

— Нет, Сэмюэль, я не буду этого делать, я хочу знать правду... Зачем? Зачем ей это? Я не подумала, что Лаура способна на это. У нее муж и дети, она в первую очередь... мама?!

Эмма отстранилась от меня...

— Что случилось? — переживал за нее.

— Сэмюэль, что если это моя мама? Что если это она все устроила?

— Ты уверена?

Я знал ответ, но хотел убедиться в Эмме.

— У Лауры — муж и двое детей, у нее замечательная семья, она знала, где находится, она никогда бы не стала рисковать, я уверена в этом. Я ожидаю этого от своей матери, но не от нее, она бы меня не предала.

— Ты умная женщина, Эмма, но мы должны допросить и Лауру тоже.

— Тоже? Значит ты тоже подумал, что это была моя мама?

— Это всего лишь догадки.

— Если это она, а это она, я заставлю ее страдать, пока она не умрет, она пожалеет о своих поступках, я заставлю ее молить о пощаде, но сначала я вылечусь, я должен встать на ноги. Я хочу, чтобы эта сука была у меня под ногами.

— Ты слишком уверена в том, что это она.

— Я уверена, потому что знаю ее. Отныне слабой Эммы не будет, я выброшу все эти чертовы таблетки и начну лечение.

***

На следующий день пришла Лаура, и мы решили допросить ее.

— Лаура, ты хотела бы причинить мне физическую боль. — спросила Эмма.

— Что?! Зачем мне это делать?

— Ради денег. — резко сказала Эмма.

Эмма не спала всю ночь, потому что она была зла и обижена, она не знала, кому доверять, и самое главное, кто был прав.

— Нет, конечно. Я знаю, какой образ жизни вы ведете и чем вы занимаетесь, я бы никогда не пошла на риск, я бы никогда не поступила так с вами. Я получаю достаточно, даже больше, чем на предыдущих работах. Мне не нужны грязные деньги.

— Где ты берешь таблетки? — спросил я.

— Мне их дает Мисс Манчини.

Мы с Эммой обменялись взглядами, мы знали, что это была она, и убедились в этом еще раз.

— Вы видитесь друг с другом?

— Нет, она приходит раз в месяц.

— Она приходит ко мне домой?! Почему ты мне не сказала?!

— Она сказала, не говорить вам, так как ей не до вас дело, я не хотела вас расстраивать, Миссис Мионе. Простите меня.

Лаура выглядела усталой и грустной, но Эмме сейчас было не до нее. Эмма не доверяла ей.

— Зачем она приходила? — спросил я.

— Она приносила таблетки.

— И ты не спросила, почему, именно она приносит эти таблетки? — спросил я.

— Спросила, конечно. Она сказала, что таблетки не выдаются без анализов и, что вы обязательно должны пить их каждый день.

Лаура подошла к своей сумке, достала маленькую листовку и протянула ее Эмме.

— Это она передала мне, здесь все таблетки и время, которое нужно принять. Если это не личное, могу я спросить, в чем дело?

— Моя мать пичкает меня таблетками для собак. — резко выразилась Эмма.

— Что?! Миссис Мионе, вы слышите, что говорите?! Она же... Она же ваша мама!

— Да, слышу, Лаура. Моя мать хочет моей смерти: заставляет глотать какую-то дрянь, чтобы я не то, что ходить, она хочет, чтобы я не смогла двигаться в принципе. Она хочет убить меня, она желает моей смерти.

— Но зачем ей это? Зачем ей убивать родную дочь?

— Потому что я неполноценная, бесполезная, никому не нужная дрянь, я чертова жалость всей семьи.

— Не смей так выражаться, Эмма.

— Это факт, Сэмюэль, но больше я не позволю этой суке вытирать об меня ноги. С сегодняшнего дня я перестала принимать таблетки, и я хочу, чтобы ты поддержала меня, Лаура. У меня нет никакой поддержки, кроме мужа и тебя. Вы у меня — все, что есть.

— Если вам от этого станет легче, и вы почувствуете себя счастливее, я всегда буду поддерживать вас, я всегда буду на вашей стороне, Миссис Мионе.

Лаура крепко обняла Эмму.

— Я помогу вам, но сначала мы должны убить время, не знаю, отвлечься, чтобы вы не думали о них, потому что вы были слишком зависимы от них. Мы должны заставить вас забыть о них.

— Ты тоже считаешь меня наркоманкой? — сказала Эмма, в ее голосе была печаль.

— Скорее легкая зависимость, но суть не в этом. Днем мы можем развлекаться, пока мистер Мионе на работе, я не знаю, мы можем: читать книги, смотреть фильмы, слушать музыку, я даже могу привести свою маленькую дочь, пока старший сын в школе, а по вечерам будет очередь мистера Мионе развлекать вас.

Лаура подмигнула Эмме, а Эмма улыбнулась в ответ, даже покраснела.

— Не сейчас, Лаура.

— Хорошо. — рассмеялась Лаура.

— Ты можешь уйти. Сэмюэль сегодня будет рядом.

— Вы уверены, я только пришла, а вы меня выгоняете.

— Я уверена. Завтра увидимся, Сэмюэля скорее не будет дома. Поиздеваемся над Алессандро.

— О Боже, только не о нем.

— Иди давай.

— Есть ли еще что-нибудь, о чем мне следует знать? — Лаура обратилась ко мне.

—  Не распространяйте информацию. Все, что было здесь, здесь и останется. В первую очередь мы должны подумать о здоровье Эммы.

— Что мне делать, если она придет снова, либо будет названивать?

— Притворись, что ты ничего не знаешь. Рассказывай почаще о том, как Эмма приняла таблетки или как Эмма заснула. Это успокоит ее и не оставит никаких вопросов.

— Договорились. Увидимся позже, Миссис Мионе.

— Пока.

Спустя пару минут Лаура исчезла, и мы с Эммой остались наедине.

— Как ты?

— Я в порядке, Сэмюэль. Перестань беспокоиться обо мне, я не ребенок.

— Я не в это имел в виду, ты не спала всю ночь.

— Вот я и об этом, верните моего плейбоя, я хочу своего агрессивного гангстера.

— Он вернется, если ты ответишь на мой вопрос. — настаивал на своем, Эмма закатила глаза.

— Пока нет головных болей — это радует, но очень сильно болят глаза, я, действительно, не спала всю ночь. Я хочу использовать тебя, как плюшевого мишку, и засыпать в твоих объятиях, я хочу объятий, Сэмюэль.

— И это все?

— У меня нет сил...

— Я не про секс, Эмма. Ты не хочешь есть или принимать таблетки?

— Нет, не хочу. Я просто хочу расслабиться, и заснуть.

— Тогда пошли, спящая красавица.

— Только ты будешь со мной.

— Обязательно, как же без меня.

Я приподнял Эмму за задницу, и мы направились в нашу спальню, впервые за долгое время мы заснем без всяких драм и интрижек.